Сталкер - Интернет-журнал
 

Домой


Новые сайты

Бизнес

Искусство

Компьютеры, интернет

Личное

Наука и образование

Общество

Персональные страницы


Stalker TOP
Наша кнопка
Используйте для ссылок на сайт эту кнопку


Rambler's Top100 Service

Архив статей

Сталкеровская премия

История компьютерного Красноярска

Гостевая книга

 О проекте

Полезные ссылки

Расписание самолетов

Расписание поездов


Яндекс  Что ищем?  
 Где искать? В Yandex По красноярским сайтам По каталогу сайтов

<< 18 июля 2000 года >>

Гость

 Петр Верещагин

Ветер душ

За окном идет дождь, и нет сил не писать об этом. Его течение бесконечно. Оно размывает пространство и время. Оно делает мир абсолютно неопределенным, непознаваемым в полной мере. И только грусть улыбается прямо в лицо. Ей нечего таить, ей нечем меня беспокоить. Она единственное, что во мне уже навеки, она моя сущность.

Говорят, что приходит в дождь, то остается надолго. Дождь родился вместе со мной, и я до сих пор подбираю его капли. Шагаю по мокрому асфальту. Он черен глухой смолью, но нет - нет, да и сверкнет в нем яркими, радужными гранями непрошеный в серости бриллиант.

Я не признаю шапок, и вода с неба не медлит забраться за воротник. Разве это куртка? Карманы промокают, и подклад никакой. Но мне нравится кожа, и воротник торчит торчком. Это как у чекистов.

В общем-то я не злой, но жестоким приходилось быть не однажды. У нашего двора свои законы. Мой старший друг, тоже человек от жестокости далекий, предложил славный рецепт - бить первым, и был абсолютно прав. Иногда я не успевал, но в целом нехитрый секрет срабатывал весьма неплохо.

Мы играли, спорили, ссорились, выясняли старшинство. Это очень похоже на взрослых - они наши учителя. Они придумывают для нас правила. Вот только кулинарные книги изнашиваются гораздо медленнее, чем их обладатели. Нет того яркого привкуса победы, достижения. Похоже, у меня к ним основательный иммунитет. Кто виноват? Да просто я сам предаюсь течению...

Слышать падение капли занятие не из слабых. Но ничто не сравнится с падением этого мира через твою душу. Время для нас лишь отблеск извечного сожаления себя и через себя. Тела догоняет старость, мир постигают утраты, но разве мы не знали об этом?

Сожалеть или процветать в солнечном тумане незнания ? Нет, я предпочитаю поток. Он и символ, и действие одновременно. Меня увлекает его всеохватность и всепрощение. Я только малая часть его неудержимой силы, капелька - с глазами осознания, прорезанными вовнутрь.

Может, я чем-то выделяюсь среди сверстников. Не знаю, но у меня нет верных друзей или это мне кажется. Впрочем, есть старший товарищ, но он так далек от бренных и бранных перипетий, что о них ему не расскажешь. Зато меня очень легко разозлить. И после, я могу съездить чем-нибудь по балде.

И все-таки это была колоссальная удача, иметь такой город детства. Роскошь, выпавшая на долю, далеко не каждому. Я не знаю, для кого его строили. После долгих размышлений, я понял - это абсолютно не важно. Ведь город, он мой. Я не обязан делиться ни с кем, даже с мнящими его хозяевами. Алма-Ата - она удивительна в любое время года, хотя осень отчетливей и любимей вдвойне.

Я возвращаюсь в тот серый, осенний день, не потому что он был отмечен печатью событий и движения. Хотя помнится, что какая - то совершенно незнакомая девчонка предложила сходить с ней в кино. Это странно, но лишь отблеск настоящего.

Со мной ничего не произошло. По крайней мере, сторонний наблюдатель прошел бы мимо легкой равнодушной походкой, ничего не отметив в потерянном блокноте. Но это был день падения Мира для меня. Что-то случилось... Накатило волной.

Опадали листья с дубов и кленов - большие, желто-зелено яркие, нереальные в законченности и новизне. Каплями дождя опадало к земле бесцельное, мутное небо. Оно не знало, к чему длится этот день. Зачем он влачит столь жалкое существование и так долго не кончается ночью.

Казалось, что вечер принялся еще утром, когда прохожие склонив озабоченные бременем головы, спешили на службу. Но не дошли, заблудились в туманном круговороте. И окна в их невысвеченных конторах подернулись бельмом блеклости и неутоленного ожидания.

Два мира смотрели мне в лицо. Один был чужд всему человеческому и создан людьми для собственного, будничного времяпровождения. Другой, зовущий надеждами в даль, не был реален. Так как НИКОГДА мы не сможем смириться с его сосуществованием.

А капли плодили одинокие пузыри на лужах, и дождь не решался закончиться. И все вокруг кончалось и не могло закончиться. И я подумал - куда течет время, и что стоит за столь обычным словом из пяти букв ?

Вот секунда, нет, эта уже другая. Чем рознятся они друг от друга? Что вмещает в себя тот неумолимо пролетевший миг, из которого состоит вечность. Когда и зачем время вошло в меня, и будет ли больно, когда оно уйдет.

И тут я окончательно понял, что обязательно умру, и время покинет меня. В единый миг став чуждым и холодно колким, оно безжалостно бросит мое тело в водоворот неизведанной глубины. Смерть представилась бездонной - темной ямой, в которую можно падать до бесконечности.

Я испугался. Я испугался за свое вдруг обретенное эго. Я понял, что существую, и мир мой не вечен. Я стал тем, кем остаюсь и до сих пор - человеком.

1

За окном идет дождь, и нет сил не писать об этом. Его течение бесконечно. Оно размывает пространство и время. Оно делает мир абсолютно неопределенным, непознаваемым в полной мере. И только грусть улыбается прямо в лицо. Ей нечего таить, ей нечем меня беспокоить. Она единственное, что во мне уже навеки, она моя сущность.

Говорят, что приходит в дождь, то остается надолго. Дождь родился вместе со мной, и я до сих пор подбираю его капли. Шагаю по мокрому асфальту. Он черен глухой смолью, но нет - нет, да и сверкнет в нем яркими, радужными гранями непрошеный в серости бриллиант.

Я не признаю шапок, и вода с неба не медлит забраться за воротник. Разве это куртка? Карманы промокают, и подклад никакой. Но мне нравится кожа, и воротник торчит торчком. Это как у чекистов.

В общем-то я не злой, но жестоким приходилось быть не однажды. У нашего двора свои законы. Мой старший друг, тоже человек от жестокости далекий, предложил славный рецепт - бить первым, и был абсолютно прав. Иногда я не успевал, но в целом нехитрый секрет срабатывал весьма неплохо.

Мы играли, спорили, ссорились, выясняли старшинство. Это очень похоже на взрослых - они наши учителя. Они придумывают для нас правила. Вот только кулинарные книги изнашиваются гораздо медленнее, чем их обладатели. Нет того яркого привкуса победы, достижения. Похоже, у меня к ним основательный иммунитет. Кто виноват? Да просто, я сам предаюсь течению...

Слышать падение капли занятие не из слабых. Но ничто не сравнится с падением этого мира через твою душу. Время для нас лишь отблеск извечного сожаления себя и через себя. Тела догоняет старость, мир постигают утраты, но разве мы не знали об этом?

Сожалеть или процветать в солнечном тумане незнания ? Нет, я предпочитаю поток. Он и символ, и действие одновременно. Меня увлекает его всеохватность и всепрощение. Я только малая часть его неудержимой силы, капелька - с глазами осознания, прорезанными вовнутрь.

Может, я чем-то выделяюсь среди сверстников. Не знаю, но у меня нет верных друзей или это мне кажется. Впрочем есть старший товарищ, но он так далек от бренных и бранных перипетий, что о них ему не расскажешь. Зато меня очень легко разозлить. И после, я могу съездить чем-нибудь по балде.

И все-таки это была колоссальная удача, иметь такой город детства. Роскошь, выпавшая на долю далеко не каждому. Я не знаю, для кого его строили. После долгих размышлений я понял - это абсолютно не важно. Ведь город, он мой. Я не обязан делиться ни с кем, даже с мнящими его хозяевами. Алма-Ата - она удивительна в любое время года, хотя осень отчетливей и любимей вдвойне.

Я возвращаюсь в тот серый, осенний день, не потому что он был отмечен печатью событий и движения. Хотя помнится, что какая - то совершенно незнакомая девчонка предложила сходить с ней в кино. Это странно, но лишь отблеск настоящего.

Со мной ничего не произошло. По крайней мере, сторонний наблюдатель прошел бы мимо легкой равнодушной походкой, ничего не отметив в потерянном блокноте. Но это был день падения Мира для меня. Что-то случилось... Накатило волной.

Опадали листья с дубов и кленов - большие, желто-зелено яркие, нереальные в законченности и новизне. Каплями дождя опадало к земле бесцельное, мутное небо. Оно не знало к чему длится этот день. Зачем он влачит столь жалкое существование и так долго не кончается ночью.

Казалось, что вечер принялся еще утром, когда прохожие склонив озабоченные бременем головы, спешили на службу. Но не дошли, заблудились в туманном круговороте. И окна в их невысвеченных конторах подернулись бельмом блеклости и неутоленного ожидания.

Два мира смотрели мне в лицо. Один был чужд всему человеческому и создан людьми для собственного, будничного время провождения. Другой, зовущий надеждами в даль, не был реален. Так как НИКОГДА, мы не сможем смириться с его сосуществованием.

А капли плодили одинокие пузыри на лужах, и дождь не решался закончиться. И все вокруг кончалось и не могло закончиться. И я подумал - куда течет время, и что стоит за столь обычным словом из пяти букв ?

Вот секунда, нет, эта уже другая. Чем рознятся они друг от друга? Что вмещает в себя тот неумолимо пролетевший миг, из которого состоит вечность. Когда и зачем время вошло в меня, и будет ли больно, когда оно уйдет.

И тут я окончательно понял, что обязательно умру, и время покинет меня. В единый миг став чуждым и холодно колким, оно безжалостно бросит мое тело в водоворот неизведанной глубины. Смерть представилась бездонной - темной ямой, в которую можно падать до бесконечности.

Я испугался. Я испугался за свое вдруг обретенное эго. Я понял, что существую, и мир мой не вечен. Я стал тем, кем остаюсь и до сих пор - человеком.

 

1.

Стоял теплый, весенний вечер. Мы - лбы-переростки, от скуки резались в мослы. На сгущающиеся сумерки всем плевать, уроки попозже. Надвигаются праздники, а за ними и лето. Весна не осень. Она несет ощущение движения. Как приятен воздух ее. Я могу снять пиджак и идти в одной рубашке. Свежий ветер еще холодит грудь, но спину греют жаркие лучи Солнца. Все меняется, все растет.

Вдруг разом, в одну из редких, теплых ночей город становится чуть зеленым. Зелень робка, непостоянна, она скромно надеется на благополучный исход событий. Ее нежная, светлая нерешительность, по-особому трогает за душу.

Скоро плодовые деревья станут бело-розовыми. Мягкая волна запахов цветения затопит город. Она достанет и нас, обитателей унылых четырехэтажных коробок. Впрочем нет, дом наш, заплетенный сплошной сетью дикого винограда, всегда был чем-то особенным. Он не какая - то каменная, пустая коробка. Участник такого количества событий в твоей жизни, поневоле станет живым.

Но день кончился, и на улице зажгли фонари. Там где их не было, окончательно стемнело, и я подумывал куда податься. На праздники, давали немного денег, и я мог их потратить в свое удовольствие. Кто-то подкапливал на вино по рубль две, кто-то покуривал, и я в том числе. И еще нравилась музыка, но пленки, слава Богу, иногда покупали.

Покуривал я почти официально. После того, как отец пару раз забирал меня из милиции за выпивку по подъездам и прочее, родители редко вмешивались в мои дела. Я становился самостоятельным. И поэтому, когда двое пацанов из нашего двора предложили поехать на Капчагай отдохнуть, решение было принято безотлагательно и лично мной.

Не знаю, почему они подошли именно ко мне. С одним из них, отношения сложились более-менее приятельские - мы носились с мячом по двору вместе. Со вторым, куда как сложнее.

Олег мастер разного рода похождений по подвалам, закрытым углам и чердакам. Я сопровождал его не однажды. Но он, он вкрутую помешан на приключениях такого рода. Затем, ближе к этим событиям, мы пару раз жестоко, без причины подрались, под радостный гомон - аккомпанемент наших сотоварищей. Подзуживали старшие. При чем из обоих сражений я вышел почти сухим из воды, а он с синяками и обидами. И все же он выбрал именно меня. Может остальные пацаны не согласились?

Вообще-то, узнав тех, кто стоял за его плечами во время вербовки, я говорю - ничего удивительного. Ему так и сказали - маменькиных сынков не брать. А Олег, он стал другим, и ребячьи обиды, теперь ни имели никакого значения.

Пришлось согласиться. После чего мне сообщили, что едем мы с секцией, но это так, для отвода родителей. Отдохнем класс. Да и мужики те неплохие, без нудности. Собираемся в два часа на автовокзале, под башней с ходиками на кумполе. Посоветовали взять рюкзак, пару одеял и чегой-нибудь вкусненького дня на три, а лучше на четыре. Я так и сказал опешившим от неожиданности родителям.

Они не отказали, но и отпускали без всякой охоты. В секциях я занимался и раньше. В начале плаванием довольно долго - года три. Затем бокс, который закончился забавным поединком толстого и тонкого. У тонкого были длинные руки и он нокаутировал меня в глаз.

Так все и осталось, глаз видел хуже чем другой, а бокс без меня. Приключился еще роман с борьбой, но длился он с перерывами и сменой тренеров и секций. А пока от избытка энергии, я отжимался от пола под музыку. Мне необходимо стать сильным, и я делал это по мере своего желания.

Тренера находили меня перспективным, как и остальных толстых мальчишек. Вот сало в мышцы перекачаем, такой парень получится, настырный и с головой, - говорили тренера. Но многое что еще помимо их тренировок интересовало меня. А все сразу не подберешь.

Нудноватые ребята с определенной целью что есть мочи лупили груши, вели бой с тенью или подбрасывали человекоподобные тюфяки. Они стремятся не оказаться обиженными, а я таковым себя не ощущал. Их целеустремленность в битве друг с другом не завораживала, а наводила скуку. Видеть Спартака в начале его карьеры, не всегда интересное занятие. Да и кто ж из них вырастет в Спартака? Забавная, вечно лающая друг на друга стая, очерченная перебитыми носами и ушами в форме вареников.

А мы ходили в горы теплой компанией из числа нашего класса. Заправляла Ольга - наша пионервожатая. Маленькая росточком (мы перепрыгнули ее в этом очень скоро), она стремилась сделать из нас что-то, ведомое одной ей.

Зато методы нашей вожатой нравились почти всем. Рано утром, в очередное воскресенье, мы выходили с котомками из дому и когда удачно, когда не очень, пытались загрузиться в автобус, едущий в горы.

По прибытию, мы обследовали очередное ущелье, доходя пешочком до самых высот. Там наверху, начиналось пиршество. Компания опорожняла котомки на общий стол и проявляла завидный аппетит. Веселились не то что в школе. Ольга нас не стесняла. Кричали, орали, бесились до потери пульса. А потом домой, вниз для начала бегом, а в конце, еле волоча ноги.

Однажды осенью, когда трава высохла, оставив хрупкую, почти невесомую подушку нежити по склонам гор, мы с другом Серегой приотстали от однокашников. Решили забраться вверх по мелкой осыпи к скале и покарабкаться.

Скала была белая и шершавая, сплошь покрытая сухим, пыльным мхом. Сергей испугался, а я полез наискосок. Склон круто ушел вниз, обнажив каменный отвес и оставил наедине с высотой. Я стушевался и не знал, что делать дальше.

Как-то особенно остро пахло полынью и иной горечью. Ноги ползли вниз сами, руки потели и разжимались. Я испугался и прыгнул. Очень быстро меня встретила мягкая осыпь и обидные колючки. Исполосовался как Винни-Пух, от удара болели суставы, но через пять минут мы благополучно присоединились к остальным. Правда в каком виде. Ольга ничего не сказала.

А еще наша школа занималась геологией. Академия наук проводила детскую экспедицию на Курдай, и два наших класса попали на мероприятие республиканского масштаба.

Нас увезли за двести километров от города и бросили вместе с преподавателями географии посреди сухих жарких предгорий Кунгей-Алато. Базовый лагерь разбивали взрослые геологи. Они каждую мелочь предусмотрели и дом и быт. Рядом с палатками текла мелкая теплая речушка, по берегу притулились старые, кряжистые ивы.

Мы перегородили мутные, мелковатые воды, отрыли котлован и купались до умопомрачения. В свободное от занятий время молодые геолухи учились варить макароны и прочее, разводить костер, принимать остальные радости походной жизни.

Народец пообтрепался и накуралесился вволю. Я нашел маленький полудрагоценный камень гранат, да и потерял его снова. Начиналась золотая лихорадка.

Тесная трехголовая компания из параллельного "А" класса упорно намывала халькопирит в россыпи, как исключительно похожий на золото. Кто-то раскопал нечто напоминающее серебро. В свою очередь, наш тройственный союз с Серегой и Ник-Дилом в очередной раз отправился в разведку на скалы.

Я сдуру надыбал стенку, которую не могли пройти прочие слаборазвитые. Немногие, столпившиеся внизу зрители видели, как я с нее летанул. Сам лично помню скорчившихся внизу подельников. Видно никто не хотел быть подушкой, на которую так необходимо приземлиться.

Удар о грешную землю получился не слабый. Легкие намертво стянул огненный обруч и я никак не мог их расширить. Сбежались сотоварищи, даже наша училка успела подтянуться к месту прошествия, а все никак.

Глаза полезли из орбит. Надвигалась жуткая темнота, когда неожиданно отпустило. Опьяняюще сладкий, подкрашенный сыростью речки воздух ворвался в слипшиеся нутро. Говорят я немного заматерился, но училка не ругалась, а лепетала что-то про запрещенного Господа.

Вскоре я стал известен всем компаниям других школ, а синяк, добавочно поставленный Ник-Дилом сделал мой побитый колорит практически неповторимым. Синяк тот вышел в деле тривиальном, почти бытовом. Серега смастерил лук, здоровый, как у Робин-Гуда. Стрелы, ну совсем настоящие, наверное сантиметр в диаметре. Тут нас есть позвали - кашу рисовую на молоке.

Я не знаю как лук оказался в руках этого идиота. Взял, направил на меня, натянул что есть мочи. Сиди, не двигайся - говорит. Я не сдвинулся, только ложка из рук выпала. И хорошо это, а то кто знает, чтобы вышло?

Он этой дубиной прямо под глаз угодил. А если б дернулся? Тут я не матерился, а замолчал в тряпочку и ушел подальше. Потом еще много что произошло. И на ослах катались, и рудники осматривали, и между собой ссорились и с девчонками, но так, общим фоном. Это уже не экспедиция, а сложности детства и прочее.

 

 Продолжение - в следующем выпуске "Гостя"


Новости красноярского Интернета

Новости КрасПрайса: добавлен прайс-лист фирмы ДВМ-Сибирь; обновлены прайс-листы 10 фирм. Всего в базе 15618 позиций 30 компьютерных фирм.

В галерее компьютерной графики, насколько я понимаю, пока что работы только автора сайта. Но - приглашаются и другие участники. Условия- на сайте.

Заметьте, что с левой панели "Сталкера" убрано оглавление каталога красноярских сайтов( но оставлен вход в каталог). Каталог постепенно отделяется от "издательской" части проекта и, видимо, вскоре станет самостоятельным проектом. Это правильно . И это не последний сюрприз от Сталкера - но всему свое время:о)

И, кстати, не забудьте поставить закладку на отдельный вход в каталог Сталкера: www.stalker.internet.ru/krsk/ 


Взгляд

   Вы, наверное, думаете, что в руке у шамана большая ложка? Ан нет, это такой ударный инструмент...

 

Фото Ильи Наймушина (фотокорреспондента Рейтер), слова Сталкера..


Лента новостей от

 


Анонс от Сталкера: 19 июля  - "База" от Марины Орловой.

Затравочка:  "Конечно, памяти слишком много не бывает. Память нужна для всего и, желательно, побольше. Рынок на это дело реагирует с тонким чутьем охотничьей собаки: цены на память опять ползут вверх. В общем, есть на что взглянуть...

"

<< 18 июля 2000 года >>

  

Пишите мне: alex@maxsoft.ru, сообщайте о новых сайтах и замеченных ошибках...




 Нет предела совершенству!

BISER

 

 Designed by MaxSoft © 1998-2001Go! Go! Go!      Красноярские Столбы  участник Rambler's Top100