Сталкер - Интернет-журнал
 

Домой


Новые сайты

Бизнес

Искусство

Компьютеры, интернет

Личное

Наука и образование

Общество

Персональные страницы


Stalker TOP
Наша кнопка
Используйте для ссылок на сайт эту кнопку


Rambler's Top100 Service

Архив статей

Сталкеровская премия

История компьютерного Красноярска

Гостевая книга

 О проекте

Полезные ссылки

Расписание самолетов

Расписание поездов


Яндекс  Что ищем?  
 Где искать? В Yandex По красноярским сайтам По каталогу сайтов

<< 7 декабря 2000 года >>

От Сталкера. Определенно, звезды на этой неделе встали как-то не так. Только я сегодня вроде начал выпутываться из соплей и приобретать способность к работе - получил письмо от Марины Орловой, сидящей на стене из-за глазного зуба. То есть, как вы правильно поняли, на этой неделе "Базы" не будет. Зато на следующей неделе их будет целых две, поскольку, думаю, до конца недели Марина со стены слезет:о) Вообще, кстати, всем страдающим могу предложить универсальное решение: "Есть зуб - есть проблема. Нет зуба - нет проблемы". Вот у меня раньше было 32 проблемы, а сейчас и десятка не наберется. Жить стало лучше, жить стало веселей, и бывает, что говорить - лучше, чем жевать:о)

Ну, не было бы счастья, если б несчастье не помогло: я вот все думал, как бы мне сделать сдвоенный выпуск по "Столбам", чтобы отразить впечатления от Столбов "со стороны". До сих пор я публиковал исключительно материалы "изнутри" столбистского движения. А вот сегодня - фрагмент из нашумевшего когда-то очерка А. Бермана "Столбы, Столбы...". А завтра - тоже нашумевший когда-то официальный отклик на эту статью. Кстати говоря. больше тридцати лет прошло - а очерк Бермана до сих пор обсуждается столбистами - кто-то за, а кто-то против...

Столбы

Александр Берман

Столбы, Столбы...

(Фрагмент)

Когда идешь по скале один и нет веревки, которая простит «ошибку», ты за ошибку можешь ответить жизнью.

Но, когда я лазал по скалам на красноярских Столбах, рядом всегда были люди, которые знали эти скалы наизусть и которые подсказывали мне, как использовать малейшую зацепку камня, ибо на сложных ходах надо точно повторять давно отработанные и проверенные движения.

Митра. Фото В.СоколенкоПомню, как, впервые будучи на Столбах, я висел на скале «Митра» и смотрел вниз на убегающе-ровную стену, скользящую в шестидесятиметровую глубину. Сверху мне советовали, как поставить руку, но я испугался вдруг, что сейчас соскользнет нога, и остро подступило одиночество. Но потом, уже выше, на еще более сложном участке стены, названном «Алилуй», я ощутил вдруг эту магическую связь с голосом человека — столь же ощутимую и материальную, как веревка.

На «Алилуе», опираясь правой рукой на узкую покатую полочку, на которой умещается только половина ладони, отжимаешься до уровня живота, и теперь на эту полочку тянешь ногу — складываешься пополам. А левую руку одновременно вытягиваешь над головой, пытаешься дотянуться до верхней зацепки и никак не можешь достать ее. Помню, как я балансировал на «Алилуе» и как вдруг подо мной покачнулась стена. Но тут же вернулась уверенность, как будто подцепили веревку, я сильнее подался вверх, и рука достала зацепку. Встал, выпрямился, огляделся, облегченно вздохнул. И только тут с опозданием осознал — как эхо услышал слова, прозвучавшие секунду назад, ласковые слова сопровождающего.

— Немножко, еще немножечко, сантиметрик еще... Ну, вот и все!

Этим летом я вновь побывал на Столбах, чтобы вновь испытать яркое чувство риска, идя по скалам без веревки, пли, как говорят на Столбах, «свободным лазаньем».

Я шел на Столбы в воскресенье, было много народу. Спрашивал Папу Карло, Дика, Гапона (среди столбистов приняты клички, так что настоящих имен порой и не знаешь). Никого из них на Столбах в то утро не оказалось, но я познакомился с двумя молодыми ребятами: Седым и Художником.

Пошел с ними на столб, который называется «Первый», самым людным и доступным ходом — «Катушки». Впереди шел Седой. Он часто отклонялся от основного хода, шел более сложным путем, и в то же время рассказывал мне:

— Наш камень кажется гладким, но он шершавый, и ноздреватый, толкаешься и идешь... Нет, не жмись к камню, выпрямись.

Он бежит вверх по крутому камню, и вот он уже метрах в пяти надо мной.

— Это считалось когда-то высшим классом — пока боялись попробовать. Попробуй сам.

Седой (Анатолий Ферапонтов)И я пробую — бегу по красноватому монолиту, каждым шагом-толчком поднимаю себя — и усаживаюсь рядом с Седым.

А мимо нас идет по «Катушке» воскресный поток людей, обгоняют друг друга, прыгают. Девочка остановилась, потеряла толчок — рука поползла. Парень, пробегая мимо, прижал ее руку к камню, остановил и подтолкнул вверх, а сам, потеряв скорость, изогнулся и прыгнул куда-то вбок. Рядом с нами другая девочка кричит кому-то вниз, разговаривает, а сама чуть-чуть двигает ногами, двигается все дальше на крутизну, хочет кого-то внизу увидеть.

— Эй, подружка, упасть хочешь? — прерывает рассказ Седой.

— Нет, я держусь.

— Все так думали.

На этом простейшем ходе мне трудно сразу различить, кто опытный столбист, а кто новичок. Раньше у столбистов была форма. Я помню расшитые узорами жилетки, фески с украшениями, просторные шаровары, красные, синие, желтые кушаки и на ногах — галоши. На скалах галоши неизмеримо удобнее современных кед и тапочек: тонкая резиновая подошва с мелкой насечкой; особенно хороши остроносые галоши: они обтягивают все пальцы от большого до малого, не оставляя опасной пустоты. Галоши просто и остроумно кренятся на ноге тесемочкой. Когда красноярцы впервые появились на соревнованиях скалолазов в Ялте, их галоши подверглись насмешкам. Теперь же многие скалолазы ходят в галошах.

Одежда столбистов. Рис. Юрия СубботинаКушак был тоже утилитарен. Длинная штука сатина, иногда десятиметровой длины, обматывалась вокруг талии и при необходимости заменяла веревку. Кушаки и галоши были общеприняты, но при жилетках и фесках, в полной форме появлялись лишь немногие. Сначала годами учились ходить по скалам, а потом надевали форму и были готовы в любой момент лезть сложнейшими и опаснейшими ходами и просто так, чтобы доказать принадлежность к касте и чтобы помочь беспомощно повисшему на стене человеку (на людных скалах это бывает часто).

Облачиться в форму без оснований было равносильно позору или самоубийству. Это была высокого достоинства форма, добровольная, никем не пожалованная. Но появилось на Столбах хулиганье, и местные власти, не мудрствуя лукаво, стали срывать со всех жилетки, кушаки, фески. Старые столбисты не любят рассказывать об этом: «Бог с ней, с формой, Столбы-то остались».

Вот парень лихо откуда-то с высоты прыгнул на узкую площадку, где мы стоим. За ним, лицом к стене, медленно спускается девушка. Парень здоровается с Седым; он, оказывается, сегодня за день «излазил насквозь галошу». Они с Седым рассматривают галошу. Девушка молча спускается, она уже низко, но прыгать боится, сгибает, сгибает колени (натянутые джинсы, металлические заклепки на задних карманчиках), парень занят галошей; девушка прыгает, качнулась к обрыву, но устояла, парень весь подобрался, но не протянул руки, девушка гневно оборачивается к нему; «Ты чего?!» (белые волосы, огромные накрашенные глаза).

И продолжается обсуждение галоши.

Седой говорит:

— Люблю «Первый» столб, здесь всегда много народу. Ходы забиты, а кому-то надо спешить; вот и лезет сбоку. Один пройдет, другие увидят — тоже за ним. Вот и пошли всякие задачки-фокусы. Их тут тьма, и хочется всюду пролезть, людей посмотреть, себя показать, сочетая приятное с полезным. Как-то собралось много ребят, и мы здесь лазали, лазали, за пять лет столько не налазаешь, и все друг перед другом. Вот тогда Санька и прошел здесь вниз головой.

— Он хорошо ходит?

— Нет, средненько, а взял и прошел. Мало кто до сих пор повторил его...

Е.КОваленко на ходе "Баламут"(4-й Столб)Я никак не мог уловить момент, когда его рассказ переходил в иллюстрацию действием. Это случалось мгновенно. И в этот раз, не успел я запротестовать, как уже вижу подошвы его галош, вытянутую шею, светловолосую голову, широко расставленные руки с растопыренными пальцами, и он уходит от меня вниз головой, по круто наклоненной плите, обрывающейся в пропасть. Вдруг из карманов у него посыпались монетки — мелочь, зазвенели, покатились по плите, бесшумно пропадая за краем. Часть монет застряла в щелях, и Седой со смехом, все так же вниз головой, стал подбираться к ним. Седой вылез наверх, но не успел я опомниться, как Художник пошел через «Гребень Бифа» (Беляев Иван Федорович, учитель, прошел его когда-то давно; очень опасный ход). .[Примечание Сталкера: на самом деле не Беляев Иван Федорович,  а Беляк Иван Филиппович]. Художник, не расставаясь с сигаретой, легко одолел первую часть хода, но, вылезая нам навстречу, вдруг остановился. Он водит руками по камню, выкинул сигарету, несколько раз приподнимает локти, расслабляя мышцы. Седой говорит, сидя рядом со мной: «Вот отсюда уже точно смерть, никаких ему случайностей». Художник виден нам по пояс. Он расслабляет руки, он глубоко дышит, он стоит в трех метрах от нас. Мы удобно сидим на камне. Седой перестал рассказывать и ждет. Художник нашел зацепки, толкнулся, перелез через камень, сел с нами рядом и спросил:

— А от чего руки трясутся: от страха или от напряжения?

Мы спускаемся с «Первого» столба ходом «Вопросик». Седой впереди, показывает мне ход. Вот здесь и есть вопросик, нужно спрыгнуть вниз на небольшой выступающий камень — устоишь или нет? Виден обрыв до самой земли, и маленькие фигурки людей, и тренировочная скала-малютка «Слоник». На «Слонике» много народу, ветер доносит снизу голоса.

Седой уже спрыгнул, освободил мне место. Он вытягивает руку в моем направлении, а потом ведет ее к камню, приглашая прыгнуть, совсем как дрессировщик в цирке. Он что-то мне говорит, но уши уже залепил страх. Вернуться?! И вдруг мутный толчок в голове, и неожиданно прыгаю, мгновение вижу себя в полете; встал на камень. Не успел отойти — прыгает Художник. Сверху вываливаются длинные ноги и летят на меня; шарахаюсь в сторону. Художник встал на камень четко. Седой ведет нас дальше.

Я описываю эти сцены и думаю: не будут ли восприняты мои слова как призыв к лихачеству, к лазанью по скалам без веревки.

Думаю, что нет. И невозможно, чтобы подобный призыв вообще возымел действие. Последствия падения со скалы слишком очевидны, и любые слова, сказанные по этому поводу, ровным счетом ничего не меняют в оценке опасности, свойственной любому нормальному человеку.

Примеры опасны и заразительны там, где опасность не очевидна, например, на лавинных заснеженных склонах. С виду эти склоны так миролюбивы, и в абсолютном неведении, под ярким солнцем, улыбающийся и счастливый идет по ним турист и сует голову в мешок смерти (мало утешения, что лавины называют «белой смертью»).

Поэтому, например, о горнолыжных путешествиях нужно писать осторожно.

Вообще риск вслепую — бессмысленное занятие. Это удел либо ленивых телом — «обходить далеко, рискнем...», либо ленивых мыслью — «авось вывезет...». В слепом риске человек не противопоставляет трудностям и опасностям свою волю, силу, мастерство.

Иное дело на прочных скалах. Здесь все очевидно. Хотя, конечно, бывает, люди падают со скал.

...

Публикуется по книге: Александр Берман. «Среди стихий», серия «Необыкновенные путешествия». Москва. «Физкультура и спорт». 1983. Материал предоставил В.Деньгин

Полностью очерк А.Бермана будет опубликован на готовящемся сайте "Красноярские Столбы".


Взгляд

  Вот и дедушка-Мороз едет. Или Санта-Клаус? Ну, в общем, холодно стало...

  

  Фото Ильи Наймушина (фотокорреспондента Рейтер), слова Алексея Бабия.


Анонс от Сталкера: 8 декабря  - "Столбы" . 

Затравочка:  "  "

<< 7 декабря 2000 года >>

  

Пишите мне: alex@maxsoft.ru, сообщайте о новых сайтах и замеченных ошибках...




 Нет предела совершенству!

BISER

 

 Designed by MaxSoft © 1998-2001Go! Go! Go!      Красноярские Столбы  участник Rambler's Top100